Старики в Лодейном Поле до сих пор спорят, почему реку прозвали Усладой. На вид в ней ничего сладкого нет: вода холодная, темная, как деготь, а берега заросли колючим кустарником, который цепляет за полы плаща каждого, кто решит подойти к кромке. Но у деда Макара на этот счет была своя история.
В те времена, когда город состоял из десятка изб и одной причальной стенки, жил здесь рыбак по имени Савва. Человек он был угрюмый, нелюдимый, зато рыбу чуял сквозь сажень льда. В одно утро, когда солнце еще не пробилось сквозь сосны, Савва вышел на воду. Туман стоял такой плотный, что нос лодки исчезал в белой вате.
Савва греб мерно, привычно, пока левое весло не уперлось во что-то твердое и скользкое. Раздался хруст. Дерево, служившее ему пять лет, лопнуло пополам, и обломок мгновенно канул в бездну. Рыбак выругался, схватился за борт, но лодку уже подхватило странное течение. Она не просто плыла — ее кружило, уводя прочь от берега, в самую гущу тумана, где не было слышно ни птиц, ни плеска воды.
— Эй, есть кто живой? — крикнул Савва, хотя знал, что в такой час на реке только духи да утопленники.
Туман вдруг раздался, открывая крошечный островок, которого не было ни на одной карте. На берегу, среди камней, сидела женщина в сером платке и чистила рыбу костяным ножом. Она подняла глаза на Савву, и тот оцепенел: глаза у нее были точь-в-точь как вода в реке — серые и глубокие.
— Весло потерял, Савва? — спросила она, не переставая работать ножом.
Рыбак сглотнул. Он хотел спросить, откуда она знает его имя, но язык словно прирос к гортани. Женщина отложила рыбу, достала из-под камня гладкую ветку березы, обточенную водой, и протянула ему.
— Возьми это. Оно не сломается. Но взамен отдашь мне то, что тебе дороже всего в этом городе.
Савва подумал о своей старой избе, о дырявых сетях и о долгах в лавке. Терять ему было нечего. Он кивнул, схватил ветку и почувствовал, как лодка сама собой рванулась к дому. Туман рассеялся так быстро, будто его сдуло великаньим дыханием.
Вернувшись на берег, Савва обнаружил, что березовое весло в его руках превратилось в чистое серебро. Он разбогател за неделю, купил дом, сменил сети на шелковые. Но с того дня он перестал чувствовать вкус еды. Хлеб казался ему опилками, мед — песком, а самая жирная уха — пресной водой. Жизнь стала серой, как тот туман.
Через год он не выдержал. Савва вышел к реке, бросил серебряное весло в воду и закричал в пустоту, что проклинает этот обмен. Говорят, туман снова поднялся, и та же женщина вышла из воды. Она улыбнулась, провела рукой по его щеке и исчезла.
В ту же секунду Савва почувствовал на губах вкус речной воды — и она показалась ему слаще самого дорогого вина. Он жадно пил из пригоршни, смеялся и плакал. Горожане, нашедшие его на берегу, решили, что старик сошел с ума, раз называет горькую северную воду усладой. Но название прижилось. Реку стали звать Усладой, напоминая каждому: истинный вкус жизни прячется не в серебре, а в возможности чувствовать ее горечь и сладость на равных.
Уточнить структуру и выводы